Суверенитет возвращается: как выборы в Европе ломают ожидания Брюсселя - ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Прошедшие в марте–апреле 2026 года парламентские выборы в ряде стран Центральной и Юго-Восточной Европы, включая Словению (22 марта), Венгрию (12 апреля) и Болгарию (19 апреля), зафиксировали устойчивый спрос на политические силы, апеллирующие к суверенистской повестке и более автономной линии в отношениях с Европейским союзом.

Речь при этом не идет о прямом расколе на «проевропейских» и «евроскептиков». Напротив, наблюдается смещение центра политической конкуренции в сторону правоцентристских и прагматичных сил, которые не отказываются от взаимодействия с ЕС, но последовательно требуют пересмотра баланса полномочий в пользу национальных государств.

Фактически речь идет о возврате к изначальной логике восточноевропейской интеграции. Вступление в ЕС рассматривалось этими странами как инструмент усиления собственной субъектности — через доступ к рынкам, финансированию и механизмам безопасности, — а не как делегирование ключевых политических и экономических решений наднациональным структурам. Нынешняя электоральная динамика фиксирует разочарование в модели, при которой брюссельская бюрократия начинает подменять национальные приоритеты.

Таким образом, происходящее является следствием жесткой корректировки европейского вектора в пользу большей прагматичности и конкретики. Восточноевропейские государства стремятся вернуть контроль над стратегическими решениями, сохраняя при этом доступ к преимуществам членства. Многими политическими силами на востоке Европы Евросоюз воспринимается не как политический центр, формирующий обязательную повестку, а как инструмент, эффективность которого оценивается через его способность обслуживать национальные интересы.

Накопленная усталость от декларативной риторики и выхолощенных лозунгов о демократии трансформируется в жесткий запрос избирателя и ожидание конкретного результата — в экономике, безопасности и социальной сфере. Символическая повестка быстро теряет значение, если за ней не стоит реальный результат. На этом фоне растет неприятие модели, при которой национальная субъектность размывается в абстрактном «общеевропейском доме». Речь уже не о поиске своего места, а о продвижении собственной повестки и закреплении своей роли в качестве заметного и влиятельного участника европейской политики.

В частности, парламентские выборы в Венгрии продемонстрировали, что оппозиция курсу премьер-министра Виктора Орбана отнюдь не подразумевает отказа от тех ценностных установок, которые укоренены в венгерском обществе и с которыми в той или иной степени вынуждена считаться любая политическая сила. Как показали события последних недель, значительная часть избирателей пришла голосовать не за отказ от идей ФИДЕС, а скорее за их возвращение к исходной форме — когда они еще не были обременены грузом ошибок и противоречий, накопленных в последующие годы.

При явке порядка 77–79% политический проект, связанный с Петером Мадьяром, получил около 53–54% голосов, в то время как правящая сила — около 38–39%. Победа Мадьяра, который изначально строил свою политическую линию на ошибках правительства Орбана, стала следствием накопленного общественного недовольства длительным доминированием прежней власти, проблемами в сфере управления, коррупционными скандалами и затяжным конфликтом с институтами ЕС, включая вопросы доступа к европейским фондам.

Однако данная смена политической конфигурации отнюдь не означает перехода к классическому леволиберальному курсу. Напротив, новая сила позиционируется в рамках правоцентристского спектра, делая акцент на институциональной эффективности, восстановлении диалога с ЕС и одновременно сохранении элементов национально ориентированной политики. Это позволяет рассматривать венгерский случай как перераспределение электората внутри правого и центристского сегмента, а не как победу либеральной повестки, как это нередко преподносится в европейских СМИ.

В этом контексте реакция главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен на поражение Виктора Орбана выглядит крайне преждевременной. Ожидания, что уход «строптивого» венгерского премьера автоматически приведет к приходу к власти в Будапеште более управляемой и лояльной Брюсселю фигуры, могут не оправдаться. Мадьяр, несмотря на жесткую критику своего оппонента, уже демонстрирует готовность к столь же принципиальному отстаиванию национальных интересов.

Характерно, что он допускал даже возможность рассмотрения кандидатуры Орбана на пост главы Еврокомиссии — жест, который при всей его политической парадоксальности подчеркивает признание веса и роли последнего в европейской политике. Для Брюсселя это заявление могло стать эффектом «холодного душа», так как оно сигнализирует о необходимости искать причины такого отношения к себе не только в действиях прежних властей, но и в собственной линии поведения и институциональных практиках ЕС.

В Болгарии результаты парламентских выборов при явке около 35–38% подтвердили тенденцию к устойчивой политической фрагментации, однако одновременно выявили консолидацию общественного запроса на более прагматичную и сдержанную внешнеполитическую линию. Силы, ориентированные на линию, продвигаемую Руменом Радевым, суммарно получили порядка 38–40% голосов.

При этом позиция самого Радева отражает стремление к балансированию между обязательствами в рамках ЕС и необходимостью учитывать внутренние социально-экономические и геополитические реалии. Поддержка сил, ассоциируемых с подобным подходом, во многом обусловлена усталостью общества от затяжного политического кризиса, частой смены правительств и неспособности традиционных партий обеспечить устойчивое управление.

Несмотря на то, что в Словении электоральная динамика носит более сложный характер, она также вписывается в общую региональную тенденцию. При явке около 63–65% либеральное «Движение свободы» получило порядка 34–35% голосов (29 мандатов), тогда как правоцентристская Словенская демократическая партия — около 33–34% (28 мандатов).

Несмотря на формальное преимущество, либеральные силы не смогли сформировать устойчивое парламентское большинство, что указывает на ограниченность их реальной политической базы. Высокий уровень поддержки правоцентристских партий и их способность к коалиционному взаимодействию создают условия, при которых именно они сохраняют значительный потенциал влияния на формирование исполнительной власти.

Так что открывать шампанское в Брюсселе и праздновать «окончательное возвращение Европы на правильный путь» явно преждевременно. Последние электоральные циклы показывают прямо противоположную тенденцию: в Австрии первое место на парламентских выборах заняла Австрийская партия свободы, в Словакии у власти закрепилась национально-консервативная конфигурация во главе с Робертом Фицо, а в Чехии после выборов 2025 года к власти вернулся проект «Акция недовольных граждан», опирающийся на жесткую прагматическую и суверенистскую риторику.

Во Франции в преддверии президентских выборов 2027 года праворадикальный лагерь сохраняет очень сильные позиции, а в Германии «Альтернатива для Германии» уже вышла на второе место на федеральном уровне. Даже там, где либеральный центр формально удерживает управление, как в Испании, правоконсервативное и праворадикальное давление нарастает и все сильнее влияет на общий политический курс.

На этом фоне Евросоюзу стоило бы не столько торопиться с моральными оценками и требованиями ускоренной отмены права вето, сколько критически разобраться в причинах собственного растущего отчуждения от значительной части европейских обществ. Проблема для Брюсселя состоит не только в «неправильных» правительствах Восточной Европы, но и в той линии, при которой наднациональная бюрократия все чаще пытается подменять политический баланс внутри союза административным нажимом и унификацией.

И если в ЕС все громче звучат призывы ограничить или обойти принцип единогласия в чувствительных вопросах, то это лишь усиливает подозрение, что вместо равноправного союза государств Брюссель все заметнее дрейфует к модели, в которой несогласие воспринимается уже не как нормальная часть политического процесса, а как сбой, подлежащий устранению.

• В Аргентине возобновились слушания по делу о смерти Марадоны
• В соцсетях ради донатов «похоронили» старейшую в мире черепаху
• СМИ: Переговоры Ирана и США проходят очно после встреч с пакистанцами