От мечетей до кладбищ: как армяне уничтожали культурную память азербайджанцев - ВЗГЛЯД

Разговор о культурном наследии в контексте армяно-азербайджанского конфликта невозможен без честного ответа на вопрос о том, что произошло с азербайджанскими культурными и историческими памятниками на ранее оккупированных землях Азербайджана и на территории самой Армении. Здесь речь идет не о случайных повреждениях, не о хаосе войны и не о «спорных интерпретациях истории» с ее разрозненными эпизодами, а о масштабном уничтожении исторической среды: с лица земли исчезали города и села, разрушались мечети, мавзолеи, караван-сараи, дворцы, музеи, библиотеки и картинные галереи.

Помимо этого, разворовывались археологические памятники, вывозились десятки тысяч музейных экспонатов, подвергались осквернению и уничтожению кладбища с надгробиями, исчезали каменные художественные образцы, включая традиционные фигуры баранов и лошадей, системно переименовывались населенные пункты и топонимы.

Уцелевшие объекты либо доводились до руин, либо подвергались «реконструкции» с утратой их подлинной историко-культурной идентичности. Там, где разрушение было невозможно или затруднено, применялась иная тактика — присвоение и искажение происхождения памятников, изменение надписей и подмена их исторического контекста.

В совокупности все это формирует картину последовательной политики, направленной на стирание азербайджанского культурного присутствия и его замещение иной интерпретацией прошлого.

Это, собственно, и есть та отправная точка, с которой имеет смысл выстраивать разговор. Не втягиваться в навязанную полемику вокруг отдельных объектов, а возвращать обсуждение к документированным фактам: что именно происходило почти тридцать лет на оккупированных территориях, почему международные структуры годами не могли получить туда полноценный доступ, что увидел мир после освобождения этих земель и почему тема культурного наследия в данном случае неотделима от темы этнической чистки, исторической фальсификации и политического ревизионизма.

На протяжении всего периода оккупации Армения делала все, чтобы международные наблюдатели, профильные эксперты и гуманитарные миссии не получили возможности в полном объеме зафиксировать состояние азербайджанских памятников на захваченных территориях. Эта линия не была импровизацией. Она выглядела как вполне осознанная стратегия: не допустить, чтобы на месте были увидены разрушенные города, разграбленные музеи, оскверненные мечети, стертые кладбища, подмененные надписи и подогнанные под новую политическую версию истории памятники.

Армения на постоянной основе препятствовала проведению международного мониторинга состояния исторических памятников на оккупированных территориях, несмотря на то, что Баку не раз добивался направления международных экспертов, сотрудничал с UNESCO, профильными комитетами и европейскими структурами. И это очень важная деталь.

Потому что если бы речь действительно шла о «заботе о наследии», препятствовать международной инвентаризации не было бы никакого смысла. Но если задача состояла в другом — скрыть масштаб разрушений, выиграть время, изменить облик объектов, выстроить новую легенду вокруг старых святынь, — тогда подобная линия поведения выглядит вполне логичной.

Тем более что уже после 2020 года, когда освобожденные территории стали открыты для дипломатов, ученых, журналистов, представителей международных организаций и просто иностранных гостей, весь мир увидел то, что раньше пытались скрывать: не единичные повреждения, а настоящую географию культурного опустошения.

По официальным данным, за годы оккупации на этих территориях были уничтожены, разграблены, осквернены или присвоены тысячи объектов культурного наследия. В различных официальных письмах и заявлениях Баку указывалось, что серьезный ущерб был нанесен памятникам мирового и национального значения, мечетям, храмам, мавзолеям, музеям, картинным галереям, археологическим объектам и библиотекам.

Отдельно подчеркивалось, что около 40 тысяч музейных экспонатов были похищены и вывезены. Один из самых показательных примеров — история с ценными коврами из Шушинского музея ковра, часть которых позднее была обнаружена на выставке в Ереване. И это уже не просто следы войны, а мародерство, присвоение и демонстративное обращение с чужим культурным достоянием как со своей добычей.

Особое место в этой картине занимают религиозные памятники. По азербайджанским данным, из 67 мечетей и исламских святынь на оккупированных территориях 65 были разрушены, серьезно повреждены или осквернены. И речь не только о следах обстрелов или запустения. Мир увидел кадры из Агдама, Физули, Губадлы, Зангилана и других районов, где мечети использовались как свинарники и коровники. Понятно, что это не бытовая деградация и не случайное использование пустующих зданий.

В регионе, где значение религиозной символики прекрасно понимают все стороны, подобные действия невозможно трактовать иначе как сознательное унижение, направленное не только против памятника, но и против общины, против ее памяти, против ее достоинства. Именно поэтому эта тема так чувствительна. Потому что разрушить здание — одно преступление, а превратить святыню в место содержания животных — это уже акт демонстративного оскорбления.

Не менее показательна история с кладбищами. На освобожденных территориях были выявлены следы систематического уничтожения азербайджанских захоронений. В Агдамском, Физулинском, Зангиланском, Кельбаджарском и Джебраильском районах разрушены десятки кладбищ, разрыты могилы, похищены надгробия, в том числе ценные каменные образцы, имевшие не только мемориальное, но и историко-художественное значение.

По нашим оценкам, вандализму подверглись более 900 мусульманских кладбищ. И это, пожалуй, один из самых точных индикаторов того, что происходило на этих землях. Потому что кладбище — это не военный объект, не инфраструктурный узел, не спорный административный символ. Это место памяти. И когда уничтожают кладбища, уничтожают не настоящее, а связь поколений. Ломают не камень, а право народа на собственную биографию.

Шуша в этом ряду занимает особое место. Этот город был не просто одним из населенных пунктов Карабаха, а важнейшим историческим и культурным центром Азербайджана. Основанная Панахали ханом в XVIII веке, Шуша была символом азербайджанской музыкальной, литературной, архитектурной и духовной традиции. Еще в 1977 году город получил статус государственного историко-архитектурного музея-заповедника.

После захвата Шуши в мае 1992 года азербайджанское население было изгнано, сам город подвергся разграблению и разрушению, а его культурная ткань — последовательному вымыванию. Это был удар не просто по одному населенному пункту, а по одному из главных символов азербайджанской исторической субъектности в Карабахе.

Но разрушение — лишь одна часть проблемы.

Вторая, не менее важная, касается присвоения и подмены. На протяжении многих лет армянская сторона не просто уничтожала азербайджанские и албанские памятники, но и пыталась изменить их происхождение, внешний облик, надписи и интерпретацию. Особенно ярко это проявилось в отношении храмов Кавказской Албании. Монастыри Агоглан, Амарас, Хатраванк, Гандзасар, Худавенг и другие системно включались в армянский национально-исторический нарратив, при том что азербайджанская сторона последовательно указывала на факты их албанского происхождения и на следы последующей «арменизации».

Речь идет не о сухом споре историков, а о борьбе за культурный код территории. Потому что тот, кто присваивает храм, присваивает и память о земле, и право говорить от имени ее прошлого.

История с Худавенгом особенно показательна. После освобождения района было установлено, что из комплекса были вывезены отдельные элементы внутреннего убранства, в том числе кресты, колокола, иконы, а также фрагменты оформления.

Если это наследие действительно воспринималось как ценность, то логика должна была быть иной: сохранить его на месте, обеспечить доступ экспертов, вести прозрачный разговор о происхождении объекта. Но вместо этого мы видим знакомую схему — вынос, вывоз, смена контекста, новая легенда.

Еще один важный сюжет — незаконные археологические раскопки и так называемые «реставрационные работы», которые велись на оккупированных территориях. Азербайджанская сторона не раз указывала, что под вывеской «научного изучения» или «восстановления» нередко шло вмешательство в оригинальный облик памятников, подмена исторических слоев и фальсификация материальных свидетельств.

В этом контексте часто упоминался обнаруженный в Кельбаджарском районе цех по изготовлению «древних» хачкаров, где камень искусственно состаривали, обрабатывали и закапывали в землю, чтобы потом использовать как «археологическое доказательство» многовекового армянского присутствия. Даже если часть этих свидетельств требует отдельной международной верификации, сам характер таких сообщений показывает масштаб проблемы: речь идет не только о разрушении, но и о фабрикации.

Однако было бы ошибкой сводить все лишь к Карабаху и прилегающим районам. Потому что уничтожение азербайджанского наследия началось не там и не в 1990-е годы. Оно имеет более глубокую географию и более длительную историю. На территории нынешней Армении — в Западном Азербайджане, включая Иреванское ханство и Зангезур, — веками существовали азербайджанские населенные пункты, мечети, караван-сараи, дворцы, мавзолеи, кладбища, надгробия, каменные скульптуры и другие памятники. После установления советской власти, а особенно в ходе драматических процессов XX века, азербайджанское население этих земель методично вытеснялось. Окончательная этническая чистка конца 1980-х годов завершила то, что многие десятилетия сопровождалось еще и зачисткой культурной карты.

По оценкам, на территории современной Армении были уничтожены 3500 историко-культурных памятников, 500 кладбищ и 391 мечеть, принадлежавшие азербайджанскому наследию. Если в начале XX века там насчитывалось более 300 мечетей, то сегодня частично уцелела только Голубая мечеть в Ереване. Но и ее армянская сторона давно представляет иностранным гостям не как часть азербайджанской городской и духовной истории, а как «персидский» объект, музей. И в этом тоже заключается проблема: не просто разрушить, а там, где разрушить нельзя, — переименовать, переподписать, переставить акценты, лишить памятник его подлинного контекста.

Список исчезнувших или искаженных объектов в Ереване и других районах Армении давно известен азербайджанской стороне: мечети Шах Аббаса, Сардара, Гаджи Новрузали, другие памятники XVI–XVIII веков. Часть из них была уничтожена, часть — подвергнута такой «реконструкции», после которой от азербайджанской идентичности почти ничего не осталось. Та же логика применялась и к топонимике. Азербайджанские названия населенных пунктов и местностей системно заменялись армянскими. А ведь переименование — это тоже форма культурного насилия. Сначала стирают имя, потом исчезает память о том, кто это имя носил.

Особенно выразительна в этом смысле судьба Зангезура. Азербайджанские исследователи и эксперты по культурному наследию неоднократно указывали на массовое разрушение памятников в Гафане, Мегри, Хоте, Шинуайре, Алидере и других населенных пунктах. Речь шла о сотнях и даже более чем 900 объектах — жилых домах, мечетях, базиликах и храмах албанского периода, художественных каменных памятниках, надгробиях, каменных фигурах баранов и лошадей. То, что оставалось после изгнания азербайджанского населения, не просто приходило в упадок, а целенаправленно уничтожалось. Села очищались от следов прежней жизни так, будто сама память о ней подлежала ликвидации.

Именно поэтому разговор о культурном наследии в армяно-азербайджанском контексте нельзя вести как нейтральный спор о реставрационных подходах. Здесь слишком много фактов, которые указывают на системность. Разрушенные мечети, разграбленные музеи, вывезенные ковры, оскверненные кладбища, уничтоженные топонимы, переименованные святыни, «арменизированные» албанские монастыри, переписанные идентичности уцелевших объектов — все это складывается в одну линию. Ее смысл предельно ясен: стереть азербайджанское присутствие как исторический факт, а затем заменить его новой версией прошлого, которая должна обслуживать территориальные притязания и политические мифы.

Собственно, в этом и заключается главный вывод.

То, что происходило на оккупированных территориях Азербайджана и на территории самой Армении, было не набором разрозненных эпизодов и не побочным эффектом конфликта. Это была политика культурной зачистки. И в этом смысле формула «культуроцид» не выглядит публицистическим преувеличением. Потому что уничтожалась не только материальная оболочка памятников, но и память о народе, который их создал, населял эти земли, молился в этих мечетях, хоронил на этих кладбищах своих предков, строил эти города и давал имена этим местам.

• В Москве отреагировали на обходной маршрут Азербайджана и Казахстана
• Байрамов: Ключевые вопросы нормализации с Арменией могут решиться в ближайшие месяцы
• На страницах Президента Ильхама Алиева в соцсетях опубликованы кадры визита в Грузию