Мусабеков: Союз Еревана и Парижа не изменит расклад сил на Южном Кавказе - МНЕНИЕ

Пожалуй, одним из наиболее значимых событий прошедшего в Ереване саммита Европейского политического сообщества стало подписание между Арменией и Францией декларации о стратегическом партнерстве.

Подписанный пакет соглашений охватывает широкий спектр направлений, от высоких технологий и кибербезопасности до военно-технического сотрудничества, инфраструктурных проектов и финансовой поддержки.

Особое внимание привлекают договоренности в сфере обороны, включая развитие военных технологий и поставки техники, что потенциально способно отразиться на региональном балансе сил. Не менее значимыми выглядят инициативы в области искусственного интеллекта и полупроводников, открывающие для Армении возможности для технологической модернизации и более глубокой интеграции в глобальные производственные цепочки.

При этом не стоит забывать, что между Арменией и Францией давно сложился особый характер отношений, зачастую выходящий далеко за рамки обычного политического взаимодействия. Париж последовательно демонстрировал однобокую проармянскую позицию в вопросе армяно-азербайджанского конфликта — как до 44-дневной войны, так и после ее завершения.

Иными словами, «нежные чувства» Франции к Армении никуда не исчезли, особенно с учетом того, насколько далеким от реального понимания региональной политики нередко выглядел курс, проводимый президентом Франции Эмманюэлем Макроном.

О значении и возможных последствиях подписанной между Ереваном и Парижем декларации для региона Южного Кавказа в беседе с Vesti.az рассказал политолог и депутат Милли Меджлиса Расим Мусабеков.

— Как вы считаете, может ли переход отношений между Арменией и Францией на уровень стратегического партнерства повлиять на баланс сил на Южном Кавказе, особенно в контексте отношений с Азербайджаном и Турцией?

— Никакое сотрудничество между Ереваном и Парижем, даже на уровне стратегического партнерства, с учетом таких региональных акторов, как Азербайджан и Турция, не способно изменить реальный баланс сил на Южном Кавказе.

Подобного рода документы и соглашения не могут повлиять на доминирующую военно-политическую роль союза Азербайджана и Турции в регионе. При этом нельзя забывать и о другом важном аспекте: с одной стороны, Армения все еще остается союзником России, а с другой — выводит отношения на уровень стратегического партнерства со страной-членом НАТО. В такой конфигурации говорить о каком-либо изменении баланса сил не приходится.

— Насколько реалистичны и жизнеспособны соглашения в сфере высоких технологий — искусственного интеллекта, кибербезопасности и полупроводников — для Армении? Это долгосрочный экономический прорыв или скорее политический сигнал?

— Безусловно, подписать можно любое количество документов, однако между подписью на бумаге и практической реализацией проектов лежит огромная дистанция.

Хочу отметить еще один важный момент: Азербайджан не рассматривает Армению как соперника. Если Ереван хочет развивать сферу цифровых технологий — ради Бога, никто этому не препятствует.

Самое главное заключается в том, что Баку навсегда закрыл «карабахский кейс». И при таком раскладе Армения сегодня способна хотя бы минимально оказывать давление на Азербайджан или Турцию? Что же касается возможного экономического прорыва, то в подобный сценарий верится с большим трудом.

— По вашему мнению, как военно-техническое сотрудничество между Ереваном и Парижем может отразиться на региональной безопасности и вероятности эскалации в постконфликтной ситуации? Никол Пашинян постоянно говорит о мире, однако никто не знает, какими будут итоги парламентских выборов. К власти ведь могут прийти и реваншисты…

— Даже если реваншисты в лице того же Роберта Кочаряна придут к власти, что из этого последует? Армения объявит войну Азербайджану? Аргументов в пользу поддержки сепаратизма в Карабахе у нее уже нет.

Следовательно, если теоретически допустить победу реваншистов, то у них остается лишь один вариант — попытка вторжения на территорию Азербайджана. Но даже эта фантазия нереалистична. География противоречит подобным замыслам: Армения фактически находится в «клещах». С одной стороны Вооруженные силы Азербайджана в Нахчыване, с другой — наш контингент в Зангезуре.

Да, локальные провокации в случае победы реваншистов на выборах вполне вероятны. Я не исключаю, что, к примеру, Кочарян, если он придет к власти, захочет «побрязцать оружием», скажем, начнет педалировать тему якобы «захвата» азербайджанцами города Джермук в Армении. В таком формате провокации вполне возможны.

— Можно ли рассматривать активизацию Франции в Армении как часть более широкой стратегии ЕС по усилению влияния в регионе? Какие цели здесь преследует Европейский союз?

— То обстоятельство, что ЕС пытается взять на себя роль доминирующего актора, говорит о стремлении этой организации реализовывать свои проекты на Южном Кавказе, минимизируя влияние российского фактора.

И здесь вырисовывается весьма интересная картина: в реальности Армения по-прежнему остается придатком России. Зависимость Еревана от Москвы прослеживается во многих плоскостях: политической, экономической, энергетической и не только.

На этом фоне тесное сближение Армении с Евросоюзом остается скорее мечтой. А реальность такова, что экономические связи Еревана и Москвы завязаны в тугой узел.

• Перемирие на Ближнем Востоке: кто проиграл сорок дней войны - АНАЛИТИКА
• Реваншисты распахнули «окно Овертона»: армянам придется выбирать — миф или реальность? — ТОЧКА ЗРЕНИЯ
• Орбан и Брюссель: курс на самостоятельность и его цена - ВЗГЛЯД