Удар по «Южному Парсу»: мир на грани энергетического шока - АНАЛИТИКА

Одно из крупнейших газовых месторождений в мире — «Южный Парс» в Иране — 18 марта оказалось под ракетным ударом Израиля. В результате были повреждены два объекта, обеспечивавшие добычу около 100 млн кубометров газа в сутки. Ответ не заставил себя ждать: уже 18–19 марта Иран нанес удар по катарскому заводу сжиженного природного газа «Рас-Лаффан», который принимает сырье с северной части того же месторождения.

Речь идет о гигантском газовом комплексе «Северный/Южный Парс», суммарные геологические запасы которого оцениваются примерно в 50 триллионов кубометров. Это одно из ключевых месторождений планеты, от стабильной работы которого напрямую зависит энергетическая устойчивость целого ряда стран Евразии.

Южная часть — «Южный Парс» — расположена в акватории Персидского залива и контролируется Ираном. Ее извлекаемые запасы превышают 20 триллионов кубометров, а доля в газоснабжении страны достигает 70%. Для Ирана это не просто ресурс, а основа энергетической системы и важный экспортный актив.

Северная часть — «Северный Парс» — находится под контролем Катара и играет для него не менее стратегическую роль. Именно отсюда поступает газ, который затем превращается в сжиженный и ежегодно в объеме около 80 млн тонн отправляется в Китай, Индию, Европу и другие страны Азии.

Именно поэтому любые удары по инфраструктуре этого месторождения воспринимаются не как локальный эпизод конфликта, а как фактор глобального риска. Речь идет о системе, которая фактически подпитывает экономики десятков стран.

Рынок отреагировал мгновенно. Уже 19 марта цены на газ на ключевой европейской бирже TTF выросли за сутки на 35% — до 850 долларов за тысячу кубометров. В целом с начала года газ в Европе подорожал примерно вдвое. В Азии скачок составил около 33% всего за один день.

На фоне резкого обострения президент США Дональд Трамп 19 марта заявил, что Израиль воздержится от новых ударов по «Южному Парсу», если Иран прекратит атаки на Катар. При этом он предупредил: в случае повторной эскалации со стороны Тегерана США могут полностью уничтожить иранскую часть месторождения. В то же время Трамп подчеркнул, что Вашингтон не заинтересован в масштабном разрушении этой инфраструктуры, учитывая возможные долгосрочные последствия для иранской экономики и глобального энергетического рынка.

По оценкам аналитиков Global Risk Management, даже частичное разрушение газовых объектов Катара способно выбить его объемы с мирового рынка не на месяцы, а на годы. Иран также столкнется с длительным восстановлением поврежденных мощностей «Южного Парса», что еще больше усиливает неопределенность на рынке.

Помимо ударов по инфраструктуре, сохраняется и еще один фактор риска — безопасность судоходства через Ормузский пролив. Через него проходит около 20% мирового рынка сжиженного природного газа и до 35% глобальных поставок нефти. На этом фоне цена на нефть марки Brent уже приблизилась к отметке в 120 долларов за баррель — и это лишь первая реакция рынка.

Что все это означает в повседневной жизни? На первый взгляд — далекая геополитика. Но на деле — цепочка, которая быстро доходит до каждого.

Нефть и газ — это не только топливо. Это электричество, потому что значительная часть электростанций в мире работает именно на газе и мазуте. Это транспорт — от грузовиков до авиации. Это сельское хозяйство: газ является ключевым сырьем для производства удобрений, а значит напрямую влияет на урожай и цены на продукты.

Иначе говоря, практически весь мировой экономический цикл — от производства до логистики — держится на традиционных энергоносителях. Доля возобновляемых источников растет, но пока не способна компенсировать возможные сбои такого масштаба.

Поэтому любой серьезный простой на крупных месторождениях или перебои с поставками неизбежно запускают цепную реакцию: дорожают энергия, транспорт, продукты питания, а вслед за ними — практически все товары и услуги.

Особенно уязвимой оказывается Евразия — регион, где сосредоточено около 70% населения планеты. Именно здесь в наибольшей степени ощущается зависимость от поставок нефти и газа из стран Персидского залива. И в случае дальнейшей эскалации речь уже может идти не просто о росте цен, а о рисках масштабного экономического кризиса, с которым XXI век еще не сталкивался.

На этом фоне все громче звучат заявления из самих стран региона. Министр промышленности и технологий ОАЭ, глава ADNOC Султан аль Джабер прямо назвал происходящее глобальной экономической войной.

«Энергетические ресурсы используются как оружие. ОАЭ призывают мир прекратить атаки на гражданскую инфраструктуру и энергетические объекты. Мы должны снизить эскалацию, восстановить стабильность и обеспечить безопасные поставки энергоносителей», — заявил он 19 марта.

Эту позицию разделяют и другие страны Персидского залива — Катар, Саудовская Аравия, Кувейт. Несмотря на рост цен на нефть и газ, они несут колоссальные издержки, связанные с безопасностью и военными рисками, которые эти доходы не перекрывают.

И это неудивительно: на регион приходится одна из крупнейших концентраций энергетических ресурсов в мире. ОАЭ занимают седьмое место по запасам нефти (около 113 млрд баррелей) и пятое — по запасам газа. Саудовская Аравия — третье место по запасам нефти (примерно 285 млрд баррелей). У Ирана доказанные запасы превышают 200 млрд баррелей.

Фактически именно Персидский залив остается энергетическим сердцем планеты. И любое обострение здесь — особенно если под угрозой оказывается Ормузский пролив — становится не региональной проблемой, а прямым вызовом глобальной экономике.

В такой конфигурации даже частичное перекрытие пролива способно нарушить поставки нефти и газа в масштабах, которые затронут целые континенты — и прежде всего Евразию.

• СМИ сообщают о тайных складах Эпштейна с неизученным компроматом
• Число погибших в Иране в результате ударов США и Израиля выросло до 787
• Каллас: блокировка Ормузского пролива угрожает мировому рынку продовольствия