Кубинский реванш вместо иранского тупика: зачем Трампу новая внешняя победа – ТОЧКА ЗРЕНИЯ 

Это нелепо, писал Оскар Уайльд, разделять людей на хороших и плохих. Люди бывают либо обаятельны, либо скучны. История, особенно политическая, не раз подтверждала точность этого афоризма. Сегодня этот принцип в своей политике применяют Соединенные Штаты Америки.

Судя по внешнеполитическому поведению Вашингтона, после возвращения Дональд Трамп в Белый дом американская администрация вновь существует в привычном для себя ритме — безостановочной геополитической активности, громких инициатив, резких заявлений и постоянного стремления оставаться в центре мировой динамики.

Первым крупным проектом новой американской внешнеполитической энергичности стала Венесуэла. Операцию против президента Николаса Мадуро в Вашингтоне провели с характерной для нынешней администрации театральной прямолинейностью: спецоперация, задержание, доставка в США, судебный процесс — весь сюжет выглядел так, будто его собирали одновременно для новостных лент, предвыборных роликов и вечерних политических ток-шоу.

В Белом доме произошедшее подали как почти учебную иллюстрацию лозунга Make America Great Again ( «Сделаем Америку снова великой») - быструю, жесткую и эффектную демонстрацию того, что США вновь способны диктовать правила игры за пределами собственных границ. Для республиканцев венесуэльская история действительно стала удобным внутриполитическим активом: администрация получила редкую возможность показать избирателю не бесконечные дискуссии, а конкретный и зрелищный результат.

Однако уже следующий геополитический эпизод оказался для Вашингтона куда менее комфортным. После Венесуэлы фокус американской политики вместе с главным ближневосточным союзником, Израилем, быстро сместился в сторону Иран. Изначально операция выглядела как типичная кампания ограниченного давления: серия мощных ударов, дезорганизация элит, демонстрация военного превосходства и последующее принуждение противника к уступкам.

Часть задач действительно была выполнена. В результате атак Иран понес тяжелые потери среди высшего военно-политического руководства, включая окружение верховного лидера Али Хаменеи. Однако главная проблема для Вашингтона заключалась в другом: несмотря на масштаб ударов и психологический эффект операции, саму конструкцию иранской системы сломать не удалось.

Довольно быстро выяснилось, что иранская система устроена сложнее, чем это представлялось в Вашингтоне. Иран не только избежал внутреннего обрушения, но и сумел сохранить управляемость государства в условиях жесткого внешнего давления. Более того, Тегеран фактически перехватил контроль над ситуацией в Ормузском проливе — стратегической артерии мирового нефтяного рынка, через которую проходит значительная часть глобальных поставок сырья.

В результате региональный конфликт почти мгновенно перестал быть исключительно ближневосточной проблемой и превратился в фактор глобальной экономической нервозности. Любое движение вокруг Ормузского пролива теперь автоматически отражается на ценах на нефть, логистике и ожиданиях рынков - от Европы до Азии.

И именно здесь начала проявляться разница между политической риторикой и реальным положением дел. Несмотря на громкие заявления американской администрации о победе и «восстановлении сдерживания», ситуация оказалась куда менее линейной. Иран выстоял, а расчет США и Израиля на быстрый и психологически подавляющий успех фактически не сработал.

Сейчас создается впечатление, что Вашингтон и Тель-Авив взяли скорее оперативную паузу, чем действительно отказались от дальнейшего давления. Значительная часть экспертов полагает, что после короткой передышки давление на Тегеран вновь усилится, а сценарий новых ударов остается вполне вероятным.

Но американская внешняя политика, особенно при нынешней администрации, плохо переносит геополитические паузы. И пока иранское направление временно поставлено на паузу, Вашингтон, судя по всему, уже начал искать для себя новый участок глобальной турбулентности.

Судя по сообщениям мировой прессы, следующим направлением, которое может затянуть в водоворот американской «терапии против скуки», становится Куба. Во всяком случае, события в Карибском регионе начинают складываться в слишком узнаемую для последних лет конфигурацию: демонстрация силы, громкие обвинения и резкое повышение политических ставок.

Накануне в Карибское море вошла авианосная ударная группа ВМС США во главе с атомным авианосцем USS Nimitz. Почти одновременно американская администрация сделала еще один шаг, явно рассчитанный не только на юридический, но и на мощный политический эффект: в США были официально выдвинуты обвинения против бывшего кубинского лидера Рауля Кастро.

Речь идет о событиях 1996 года, когда кубинские истребители сбили два самолета организации Brothers to the Rescue. Тогда погибли четыре человека, в том числе трое граждан США. Теперь Вашингтон утверждает, что Рауль Кастро был причастен к заговору с целью убийства.

Особый политический оттенок этой истории придает возраст бывшего кубинского лидера. Сегодня ему 94 года. Однако в Вашингтоне демонстративно подчеркивают, что возраст не рассматривается как препятствие для уголовного преследования. Более того, американские власти прямо дают понять: они рассчитывают либо на добровольную явку Кастро в США, либо на «иной способ» его доставки под американскую юрисдикцию.

«Мы ожидаем, что он явится сюда добровольно или будет доставлен иным способом и окажется в тюрьме», — заявил исполняющий обязанности генерального прокурора США Тодд Бланш на пресс-конференции в Майами.

При этом сам Дональд Трамп пока демонстративно дистанцируется от сценария прямой военной эскалации против Кубы. По словам американского президента, необходимости в силовом вмешательстве сейчас нет, поскольку ситуация на острове и без того остается крайне тяжелой.

«Я не думаю, что это необходимо. Послушайте, там все разваливается», — заявил Трамп журналистам.

Впрочем, кубинская тема сегодня имеет для Белого дома не только внешнеполитическое, но и вполне прикладное внутриполитическое значение. Впереди промежуточные выборы в Конгресс, а значит, администрации нужна история успеха, желательно громкая, наглядная и понятная американскому избирателю. Будет ли эта победа дипломатической, санкционной или политической - вопрос техники. Необходимо продемонстрировать результат.

Именно поэтому Куба выглядит для Вашингтона заметно более удобным направлением, чем, например, иранский трек, где США столкнулись с куда более сложной и устойчивой системой сопротивления. Гавана не обладает сопоставимым военным потенциалом, а многолетние санкции, хронический энергетический кризис и тяжелое состояние экономики делают положение острова значительно более уязвимым.

Фактически кубинское направление может стать для Вашингтона способом быстро компенсировать неприятное послевкусие иранской кампании и вернуть ощущение контролируемой внешнеполитической инициативы. И, судя по всему, в американской администрации прекрасно понимают разницу между двумя кейсами.

В конце концов, Куба — это все-таки не Иран.

• Доходы Азербайджана от ненефтяного экспорта превысили миллиард долларов
• Выходцы из бывшего СССР заняли почти половину топ-10 богачей Британии
• Противостояние США и Китая повышает значение маршрута Южного Кавказа - МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА