Кривое зеркало войны: логика наоборот — Иран обвиняет Украину - АНАЛИТИКА

Иран объявил Украину, с первых дней подвергающуюся военной агрессии России и атакам почти 60 тысяч иранских дронов, стороной конфликта в Персидском заливе.

Формальный повод выглядит сдержанно, но по сути весьма показателен: Киев направил на Ближний Восток специалистов по противодействию беспилотникам, чтобы помочь странам Залива защититься от тех же технологий, которыми сам Иран на протяжении всей войны снабжал российскую армию.

Постоянный представитель Исламской Республики в ООН Амир Саид Иравани в обращении к генсеку Антониу Гутерришу назвал Украину «активным участником агрессии» против Ирана.

В письме Иравани говорится, что «Украина несет международную ответственность в соответствии с международным правом за содействие или помощь в совершении международно-противоправного деяния».

«Умышленное нацеливание на гражданскую промышленную инфраструктуру с целью экономического давления или коллективного наказания может представлять собой серьезные нарушения международного гуманитарного права, включая военные преступления», – заявил постпред Ирана в ООН.

Формулировка, которая выглядит как дипломатия, но по сути является попыткой перевернуть саму природу конфликта.

Потому что факты — упрямая вещь. Ни один украинский дрон не атаковал территорию Ирана. Зато иранские — системно и массово — били по Украине.

И это не фигура речи, а зафиксированная реальность: поставки ракет, боеприпасов и беспилотников, включая Shahed-136, а также передача технологий их производства, благодаря чему в России появились «Герани-2».

По данным Bloomberg, общий объем военных контрактов между Тегераном и Москвой с конца 2021 года превысил 4 млрд долларов. Это уже не «сотрудничество» — это полноценное участие в войне на стороне агрессора.

И на этом фоне — еще один принципиальный момент. Несмотря на все это, Украина не разорвала дипломатические отношения с Ираном. И иранское посольство продолжает работать в Киеве.

Это не слабость, а расчет. Потому что параллельно с военной реальностью формируется другая — геополитическая.

И именно здесь появляется линия, которая объясняет и реакцию Тегерана, и действия Киева.

На фоне нарастающего конфликта вокруг Ирана и риска его затягивания Владимир Зеленский активизировал контакты со странами Персидского залива. Его визиты представляют собой не просто дипломатию «на фоне», а являются страховкой от стратегического провала.

Киев прекрасно понимает: если США и союзники увязнут в ближневосточной кампании, внимание, ресурсы и — главное — поставки вооружений Украине могут оказаться под давлением.

Проще говоря: чем дольше длится война с Ираном, тем выше риск дефицита оружия для Украины.

И об этом уже сообщила на прошлой неделе газета Washington Post со ссылкой на трех источников, знакомых с ситуацией: Министерство обороны США (Пентагон) рассматривает возможность перенаправления военной помощи, предназначенной для Украины, на Ближний Восток. Источники сообщили, что среди вооружений, которые планируется перенаправить на Ближний Восток вместо Украины, системы противовоздушной обороны, заказанные в рамках программы НАТО, запущенной в прошлом году.

Уверен в возникновении проблем с поставками оружия, если конфликт вокруг Ирана затянется, и президент Украины Владимир, заявивший в интервью Axios: «Я не просто обеспокоен — я уверен, что у нас будут такие проблемы. Абсолютно».

Именно поэтому Зеленский предлагает странам Залива то, чего у них нет — но что есть у Украины в избытке после четырех лет войны:

— уникальный практический опыт противодействия дронам и ракетным атакам;

— отработанные системы защиты критической инфраструктуры;

— обучение специалистов и адаптацию ПВО к новым угрозам;

— и, что особенно важно, реальный боевой алгоритм выживания под ударами.

Фактически Украина предлагает не теорию, а проверенную на себе модель обороны против Ирана.

И это делает Киев для стран Залива не просто партнером, а ценным поставщиком безопасности.

Взамен Украина рассчитывает получить от богатейших королевств Персидского залива не только политическую поддержку. Речь идет о гораздо более прагматичных вещах:

— финансовые ресурсы, способные частично компенсировать возможные сбои западной помощи;

— участие стран Залива в энергетической и инфраструктурной поддержке;

— инвестиции в оборонные технологии;

— и главное — диверсификацию источников устойчивости в условиях глобальной нестабильности.

Таким образом, визиты Зеленского — это не дипломатическая активность «на всякий случай», а прямая реакция на изменение мировой повестки, в которой Украина с одной стороны рискует потерять приоритет, но с другой –  приобретает шанс стать самым востребованным партнером, которым Зеленский и не преминул воспользоваться.

И именно в этом контексте обвинения Ирана приобретают иной смысл. Тегеран видит, что Украина не просто защищается, она начинает экспортировать свой военный опыт, превращаясь в игрока за пределами собственного фронта. А значит, угроза для Ирана становится не только военной, но и системной: его технологии больше не дают одностороннего преимущества.

Отсюда — попытка навесить ярлык «участника агрессии». Не потому, что Украина воюет против Ирана, а потому, что она помогает другим научиться защищаться от него.

И тогда главный вопрос звучит уже иначе: кто на самом деле расширяет географию конфликта? Тот, кто поставляет оружие в войну на тысячи километров от своих границ, или тот, кто делится опытом защиты от этого оружия?

Ответ очевиден. Но в мире, где война давно ведется не только ракетами, но и смыслами, иногда важнее не то, что происходит — а то, как это пытаются представить.

• В Техасе после взрыва остановили крупнейший нефтеперерабатывающий завод
• IEA предложило задействовать крупнейший объем нефти из своих резервов
• Премьер Дании Метте Фредериксен подала в отставку