Альберт Фейгельсон: система начинается не с ребенка, а с родителей– ИНТЕРВЬЮ

Сегодня государство уделяет все больше внимания вопросам детства, проводятся реформы в сфере образования, в том числе продолжаются программы по развитию инклюзивного обучения, которое становится не просто социальной инициативой, а важной частью образовательной политики страны. Речь идет уже не только о доступе к знаниям, но и о создании среды, в которой каждый ребенок, независимо от своих особенностей, может получать качественное образование и поддержку.

Однако вместе с ростом внимания к этой сфере все отчетливее проявляются и системные проблемы. Одной из самых серьезных остается нехватка подготовленных специалистов и недостаточная готовность школ к работе с детьми, требующими индивидуального подхода.

Как отметил директор Государственного агентства по дошкольному и общему образованию Эшги Багиров на IV Международной научно-практической конференции «От инклюзивного образования к инклюзивному обществу: модель устойчивого и инклюзивного университета», проходящей на прошлой неделе в Бакинском славянском университете, ежегодно к инклюзивному обучению подключаются более 20 учебных заведений. Сегодня им охвачено свыше 400 учеников, а уже с сентября ожидается рост до более чем 500.

При этом, по его словам, реальные потребности значительно выше: число детей, нуждающихся в таких услугах, исчисляется тысячами.

Именно здесь становится очевидно, что школа сталкивается с задачей, к которой она пока не до конца готова. Учителя оказываются в условиях, где привычные методы не работают, а универсальных решений не существует. Особенно остро это проявляется в работе с детьми с СДВГ — синдромом дефицита внимания и гиперактивности, который в мировой практике давно рассматривается как нейробиологическая особенность, а не «проблема воспитания».

В Азербайджане же тема СДВГ по-прежнему окружена противоречиями. С одной стороны, растущая диагностика, с другой — недостаток понимания и поддержки. Родители часто остаются один на один с ситуацией, балансируя между советами «перерастет» и попытками жесткого контроля, которые лишь усугубляют проблему.

На этом фоне особенно важен взгляд специалистов, которые работают с такими семьями системно. Собеседник Vesti.az Альберт Фейгельсон — поведенческий аналитик, психолог, преподаватель, FACT-терапевт, живущий и работающий в Израиле. Отец троих сыновей, автор книг и образовательных программ, он работает с семьями, где растут дети с СДВГ, РАС и ОВР, а также участвует в высокотехнологичных проектах в области диагностики и коррекции этих состояний, в том числе в рамках проекта ADHD Israel.

В последние годы наш визави регулярно приезжает в Азербайджан по приглашению учебных заведений, родителей детей с особенностями развития и обучающих центров.  Проводит тренинги, семинары и программы для специалистов и родителей, делясь современными подходами к работе с детьми с СДВГ и другими поведенческими особенностями. Его практический опыт и методики востребованы в профессиональной среде, где ощущается нехватка системных знаний и инструментов работы с такими детьми.

***

 «Я работаю с людьми и центрами, обучаю родителей. Моя основная специализация — выстраивание системы взаимодействия с семьей, чтобы ей было легче справляться с воспитанием особенных детей.

В любой работе, особенно когда речь идет о сложных поведенческих особенностях, первым этапом должна быть подготовка. Как специалист я создаю платформу, на которой затем строится вся дальнейшая работа с ребенком.

И начинать нужно не с ребенка, а с родителей. Я курирую специалистов, но в первую очередь занимаюсь подготовкой семьи к жизни с таким ребенком. Это моя ключевая зона ответственности. Поэтому я так много говорю о ресурсности родителей, их состоянии и срывах. Невозможно научить человека никогда не злиться — это нереально. Но можно научить сдерживаться. А если не получилось — правильно извиниться перед ребенком и восстановить контакт. Это тоже система, и этому необходимо учить.

В ближайшее время я планирую выложить доклад на азербайджанском канале — он посвящен родительской вовлеченности: как понять, насколько родители готовы включаться в процесс, почему возникает сопротивление и в каких случаях риск срывов особенно высок.

Это важно учитывать, потому что родитель — не бесконечный ресурс», — рассказывает Альберт Фейгельсон.

Тут стоит отметить, что подход нашего собеседника изначально разрушает привычную для многих родителей логику поиска вины. Специалист убежден: ребенок — не «чистый лист», на котором можно написать любую историю. Он приходит в мир уже с заданной «архитектурой» — генетической, нейробиологической, поведенческой. И задача взрослого — не переписать этот текст, а научиться его читать.

По его словам, поведение — это не просто реакция на воспитание, а биологический сигнал. Способ, которым ребенок сообщает, как он справляется с окружающим миром. Когда это понимание приходит, меняется сам подход: исчезает парализующий вопрос «что я сделал не так?» и появляется другой — «как это устроено и как я могу помочь?».

Фейгельсон предлагает пересмотреть роль родителя. Это не надзиратель и не контролер, а навигатор — человек, который не ломает природу ребенка, а создает условия, в которых она может раскрыться. Как садовник не превращает розу в дуб, а помогает ей расти в своей форме.

Особенно ярко это проявляется в семьях, где растут дети с СДВГ. Там, где привычные методы перестают работать, возникает ощущение хаоса и собственной несостоятельности. Но, как подчеркивает специалист, проблема не в родителе, а в несоответствии инструментов той реальности, с которой он столкнулся.

— Где, в таком случае, по-вашему, проходит грань между воспитанием и насилием?

— Для начала нужно понять, что мы вообще называем насилием. Например, игнорирование ребенка уже может рассматриваться как психологическое давление.

Но на практике все сложнее. Я, как специалист по поведенческому анализу, иногда рекомендую родителям не реагировать на поведение ребенка, но при этом оставаться рядом. Ни в коем случае нельзя изолировать его или оставлять одного.

Например, во время вспышки агрессии или истерики объяснять что-либо бессмысленно — ребенок просто не услышит. В этот момент привычные педагогические подходы не работают.

Физическое воздействие я не допускаю. Но при этом честно говорю: родитель — не робот. Он может сорваться. У меня есть отдельная статья на эту тему — что делать в такой ситуации. Это система: как признать ошибку и восстановить контакт с ребенком. Я этому учу.

— То есть вы допускаете, что родитель может ошибаться?

— Конечно. Родители — живые люди. Я сам вырос в обычной семье, у меня есть дети, которые тоже могут вывести из равновесия. Это реальность.

Есть понятие «ресурс родителя» — и это ключевая вещь. Мама, которая одна тянет ребенка, без помощи и поддержки, находится на пределе. И если она срывается — это только ее вина? Или результат отсутствия системной помощи?

Проблема в том, что сегодня родитель часто остается единственным инструментом, тогда как помощь должны оказывать специалисты, которые могут такого ребенка вести. В том числе, его родителей, школу, воспитателей.

 Все это в Азербайджане сегодня есть, но в очень ограниченном, точечном формате. Таких специалистов у вас все-таки недостаточно.

Я приезжаю в Баку раз в четыре месяца. Работаю в том числе с родителями, запускаю программу, после которой специалисты на месте продолжают сопровождение. Но в школы я по-прежнему хожу сам: разговариваю с директорами, объясняю, как выстраивать работу с детьми с СДВГ.

- В Баку сегодня не так мало Центров, которые акцентированы именно на детишек с аутичным сектором развития…

— Не спорю, но они чаще частные и посмотрите на стоимость их услуг. Опять же, я понимаю, что если они снизят цены, то не выживут сами, или снизят качество специалистов. Когда я приезжаю к вам, то веду минимум 20 семей. И всегда беру несколько семей бесплатно потому что понимаю: люди просто не смогут оплатить даже базовую помощь.

— Известно, что система работы с такими детьми хорошо налажена в Израиле…

— И не только. В качестве модели могу привести Норвегию или Финляндию, в которых родитель получает колоссальную поддержку: специалисты, сопровождение, помощь, выстроенная система.

Сегодня у меня есть готовые пилотные проекты по внедрению подобной системы в вашей стране, и я намерен их представить на государственном уровне. Хотелось бы начать со школ, обучить учителей работе с особенными детишками, создать внутреннюю поддержку для них и родителей.

***

СДВГ давно перестал быть редким или «модным» диагнозом. По разным международным оценкам, признаки синдрома дефицита внимания и гиперактивности встречаются примерно у 5–8% детей и подростков в мире; в США, например, диагноз СДВГ когда-либо получали около 7 млн детей в возрасте от 3 до 17 лет.

Для Азербайджана эта тема тоже становится все более заметной. Не потому, что таких детей «вдруг стало больше», а потому, что о них начали чаще говорить, их особенности стали чаще распознавать, а родители активнее искать помощь. Но между осознанием проблемы и работающей системой поддержки все еще остается дистанция: не хватает подготовленных специалистов, школьных инструментов, сопровождения семей и понятных маршрутов после диагностики.

Уже сегодня видно, как к инклюзивному образованию постепенно формируется более осознанный подход — через практику, опыт и живую работу с семьями. Появляются специалисты, усиливается внимание к подготовке педагогов, растет вовлеченность самих родителей. И пусть многое пока держится на отдельных инициативах, именно они со временем формируют основу для более устойчивой системы.

В этом процессе, как показывает практика, важна не только стратегия, но и готовность слышать — специалистов, семьи и самих детей. Именно из этого диалога постепенно складывается среда, в которой поддержка перестает быть исключением и становится нормой.

• В Азербайджане стартовал прием заявок на обучение в ведущих вузах мира
• В Баку отец передал руль своему ребенку и поплатился -ВИДЕО
• Анар Байрамов назначен исполнительным директором TƏBİB