Юрист Алида Махмудова: о кино, театре и позднем старте в режиссуре - ИНТЕРВЬЮ

В какой-то момент даже успешная карьера, стабильность и годы работы в одной сфере перестают приносить человеку внутреннее ощущение смысла. Одни в такой ситуации продолжают жить по инерции, другие — решаются начать все заново. Алида Махмудова выбрала второй путь. После 25 лет в международном праве, государственной службы, собственной юридической компании и работы медиатором она неожиданно для многих ушла в режиссуру. Сначала театральную, а затем и в кино.

Сегодня она снимает короткометражные фильмы, работает над своим первым полным метром, ставит камерные site-specific спектакли в бакинских кофейнях и ищет собственный кинематографический язык — тихий, созерцательный, построенный не столько на сюжете, сколько на паузах, взглядах и внутреннем состоянии героев. В интервью Vesti.az Алида Махмудова рассказала о позднем приходе в профессию, фестивальном кино, искусственном интеллекте в кинематографе и о том, почему иногда один взгляд актера способен сказать больше, чем длинный диалог.

- Вы были достаточно успешным юристом, долго проработали в этой сфере и вдруг подались в режиссуру…

- Я закончила юридический факультет по международному праву и 25 лет проработала по специальности, в том числе 10 лет на государственной службе в судебной системе. Была юристом, открыла свою частную юридическую компанию, специализировалась по коммерческому праву, также была консультантом по коммерческим проектам и в 23-м году решила полностью посвятить себя искусству. Поворот был возможно резкий, но не могу сказать, что случайный.

При этом, если говорить откровенно, то я еще сохранила некоторое участие в сфере юридической консультации, но от большей части отказалась. Сегодня, если речь идет об юриспруденции, то я задействована только в проектах, связанных с международным правом, а частные консультации я полностью исключила, потому что они занимают много времени, много энергии и сильно отвлекают от творчества.

- Что послужило триггером столь резкой смены деятельности?

— Помимо прочего, я также была медиатором. Известно, что юристы нередко выступают в этой роли, помогая разрешать конфликты. Именно в рамках этой деятельности появился проект, для которого требовалось разработать сценарии видеороликов. Эту задачу поручили мне, и в процессе работы над сценариями я неожиданно поняла, насколько мне это близко. Мне легко давалось придумывать сюжеты, выстраивать драматургию, работать с персонажами. Так началось мое увлечение сценарным мастерством: я записалась на курсы, а затем постепенно переключилась на режиссуру. Закончила Московскую киношколу — годичный курс, а затем частную школу в Санкт-Петербурге, где полтора года изучала театральную режиссуру.

- Насколько вообще в кино важна «корочка»?

— Это не настолько принципиально. Тем более в мировом кино есть огромное количество режиссеров, у которых вообще не было профильного образования. Главное все-таки то, что ты умеешь делать и как ты мыслишь.

Мне кажется, люди, которые приходят в режиссуру уже в зрелом возрасте, делают это очень осознанно. Они много читают, учатся, получают знания разными способами. Сейчас ведь огромное количество информации находится в открытом доступе, и если человек действительно хочет, он находит инструменты для обучения.

Что касается меня, я сама пишу сценарии и сама снимаю свои фильмы. У меня это идет вместе — и в кино, и в театре.

- Нескромный вопрос – можете на него не отвечать – но сколько вам было лет, когда вы решили полностью поменять жизнь?

- Сорок пять… не могу сказать, что для меня уход в искусство означал кардинальные изменения. Наверное, во мне изначально было заложено много творческого, но в то же время мне всегда нравилась и юриспруденция: мне близки ее строгость и системность, у меня хорошо складывалась карьера, которая приносила и внутреннее удовлетворение, и неплохой заработок.  Но в этой работе очень мало души, и на каком-то этапе я перестала видеть смысл своего нахождения в этой сфере.

- Не страшно было все менять?

- Нет. Но, может быть, еще и потому, что полностью от юриспруденции я пока не отказалась. То есть опору где-то я чувствую.

- Как к этому отнеслись ваши родные и близкие?

- Вначале, естественно, было сопротивление. Но сейчас они, в принципе, приняли мой выбор.

- Юрист, который продолжает жить внутри вас, помогает режиссеру или мешает?

- Скорее помогает. 30-летний опыт в юридической сфере из которых 25 – непосредственно юристом даем мне умение правильно выстраивать структуру, коммуникацию, работать с командой. А в киноиндустрии это очень важно, потому что кино - это достаточно системная история. Здесь все строится на четкой организации: бюджеты, планирование, подбор команды, съемочный процесс. И мой профессиональный опыт во многом помогает мне двигаться вперед и добиваться результата. Тем более, что в кино все происходит в очень сжатые сроки, поэтому умение быстро организовать процесс и принимать решения играет огромную роль.

- Насколько я знаю, свой творческий путь вы начинали все-таки с театральной постановки, которая имела широкий резонанс, но быстро переключились на съемки. Вы закончили с театром?

— Нет, театр из моей жизни никуда не ушел. Просто сейчас кино занимает в ней больше места. На данный момент я сняла уже три фильма и поставила один спектакль. При этом у меня есть еще три разработанные концепции театральных постановок, которые пока ждут своего часа.

Спектакль назывался «Недопитый кофе». Во время обучения я больше погружалась в современный театр, современные театральные формы. И мне очень откликнулся такой формат, как site-specific, когда спектакль существует не на классической сцене, а внутри реального пространства, которое становится частью действия.

В нашем случае действие происходило в кофейне. По сюжету мужчина и женщина спустя десять лет встречаются в любимой кофейне. Там же сидит пианистка, звучит то самое танго, которое они когда-то танцевали. И само танго было метафорой этого спектакля.

Мы показывали постановку в четырех разных кофейнях, и самое интересное, что лучший перформанс получился именно в самой маленькой. Там зрители находились очень близко к актерам, были максимально вовлечены, внимательны, не пропускали ни одного слова. А в более крупных пространствах, хотя это могло быть выгоднее с точки зрения аудитории и финансов, внимание уже рассеивалось — люди отвлекались на разговоры, еду, саму атмосферу заведения. И для меня как для режиссера это был очень важный опыт: я поняла, что камерный спектакль требует именно камерного пространства. Тогда возникает совсем другой уровень эмоциональной отдачи.

Я изначально пробовала себя и в театре, и в кино, но со временем поняла, что в кино чувствую себя свободнее. Хотя театральное направление мне по-прежнему очень интересно.

Нас учили, что прежде чем ставить спектакль, режиссер должен полностью разработать его концепцию: определить идею, сверхзадачу, понять, что именно он хочет сказать зрителю и какие эмоции или мысли хочет у него вызвать. У меня есть несколько таких подробно проработанных концепций. Наверное, здесь снова сказывается мое юридическое прошлое — я привыкла все структурировать, расписывать буквально по пунктам: тему, задачи режиссера, драматургию, визуальное решение.

Но постановка спектакля требует больших ресурсов, поэтому пока я больше сосредоточена на кино. Сейчас мы в основном снимаем короткометражные фильмы, потому что это более реалистично с точки зрения бюджета. И на сегодняшний день моя основная работа связана именно с командой, с которой мы занимаемся созданием кино.

Так что «Недопитый кофе» пока единственная постановка. Хотя у меня уже накопилось несколько концепций новых спектаклей, просто сейчас все упирается во время и ресурсы. Кино занимает очень много сил, а в театре все требует отдельной большой подготовки: встречи с актерами, репетиции, работа со светом, музыкой, площадкой. Причем в моем случае и продюсерскую, и режиссерскую работу я в основном беру на себя.

Сейчас, например, у меня есть идея моноспектакля «Актриса». В его основе — пьеса Красногорова, и мы уже официально заключили контракт. Здесь мне, кстати, очень помогает юридический опыт: я сразу выстраиваю все договорные отношения, поэтому многие рабочие процессы идут быстрее и понятнее.

Но при этом я постепенно прихожу к пониманию, что все-таки больше про кино. Наверное, особенно ясно я это почувствовала за последние месяцы. Мне кажется, именно в кино я могу полнее реализовать себя и свой язык.

— Насколько я понимаю, сейчас вас больше привлекает авторское, фестивальное кино. О чем ваши фильмы и какой киноязык вам ближе?

— У меня есть документальная работа, которую я снимала об одном из древних ремесел Азербайджана — шебеке. Мне вообще очень интересна эта тема, и я хотела бы развивать ее дальше: рассказывать и о других древних ремеслах, которые до сих пор живут и развиваются в Азербайджане. Пока это короткометражный фильм, но в будущем я вижу это как серию небольших картин, собранных в своеобразный альбом.

Есть и другие идеи, как документальные, так и художественные.

Если говорить о художественном кино, то мне, наверное, ближе жанр кинопоэмы. Я сама со временем это поняла: мне очень важны тишина, паузы, состояние актеров, атмосфера. Для меня не так важна сюжетная линия, как внутреннее ощущение героев, их взаимодействие с природой, с пространством. Мне близок именно такой, более созерцательный язык кино.

Наверное, я только сейчас постепенно прихожу к пониманию собственного языка. Когда уже снято несколько фильмов, начинаешь видеть, что именно тебя по-настоящему интересует. И я понимаю, что мне очень важны взгляд актера, внутреннее переживание. Иногда один взгляд может сказать гораздо больше, чем длинный диалог. Именно это меня сегодня привлекает больше всего.

— При этом ваши фильмы пока еще не участвовали в фестивалях?

— Пока нет, потому что я сравнительно недавно начала снимать. Первый фильм вышел в прошлом июле, и лишь с января мы начали активно подаваться на фестивали. Сейчас этот процесс идет. У меня уже есть три фильма, и каждый из них отправлен примерно на шесть фестивалей. Теперь ждем ответов: попадут ли они в программу.

На самом деле это тоже большая работа, потому что существует фестивальная стратегия. Это не просто отправить фильм куда угодно и ждать. Мы изучаем каждый фестиваль: какая у него тематика, эстетика, какая ниша, насколько конкретный фильм подходит именно под этот формат. То есть все делается достаточно целенаправленно, и это тоже требует времени.

- В интернете встречалась информация, что фильм «Дом, который тебя ждет» уже был представлен на фестивале.

— Нет, сам фильм еще не был представлен, более того — он пока даже не снят. Это только концепция проекта. Я участвовала с ней в международной программе, где проходил питчинг, и, видимо, оттуда появилась эта информация.

— То есть речь шла именно о презентации проекта?

— Да, это был питчинг. Ты представляешь концепцию, синопсис, рассказываешь о проекте, и по итогам могут отобрать работу или даже выделить финансирование на съемки. Но пока мы этим серьезно не занимались.

Сейчас для меня важнее наработать портфолио, потому что на питчингах очень внимательно смотрят на твой бэкграунд: что ты уже снимал, какие работы у тебя есть. Это тоже имеет большое значение. Поэтому сначала хочется набрать опыт, собрать свое портфолио, чтобы потом уже уверенно выходить на такие международные программы.

Хотя, конечно, существуют и программы для совсем начинающих режиссеров, которые еще ничего не сняли, но хотят сделать свой первый фильм. Правда, там часто есть возрастной ценз — обычно до 30 лет.

— Получается, для начинающих режиссеров возраст тоже может стать препятствием?

— Да, и это немного странно, потому что, если смотреть на мировую практику, многие приходят в режиссуру уже после сорока лет. Особенно женщины.

Но во многих дебютных программах все еще существует возрастной ценз — до 30 лет. И поэтому я уже не могу подаваться как совсем начинающий дебютант. Наверное, именно поэтому мы и выбрали для себя другой путь: сначала наработать портфолио, собрать фильмы, опыт, а уже потом обращаться в более серьезные международные программы.

— Насколько в Азербайджане сегодня вообще сложно развиваться в киноиндустрии? Особенно если человек приходит в эту сферу без связей и готовой базы?

— Конечно, это непросто. Без бюджета в кино вообще сложно. У нас пока во многом сохраняется старая школа — и в подходах, и даже в образовательных программах, где до сих пор чувствуется советская система. Поэтому многие из нового поколения, кто хочет экспериментировать, искать свой язык, часто учатся за границей или проходят международные программы.

Мне кажется, человеку иногда проще прийти в режиссуру уже в более зрелом возрасте, когда у него есть жизненный опыт, какой-то профессиональный бэкграунд. Потому что у нас пока не хватает той инфраструктуры, которую я, например, видела в Германии. Там существуют специальные режиссерские лаборатории для дебютантов: ты приходишь, тебе дают технику, команду, возможность пробовать, ошибаться, искать себя.

Я очень надеюсь, что со временем такие лаборатории будут развиваться и у нас. Кстати, впервые с современными театральными формами я столкнулась именно в лаборатории театра O2. Там я впервые услышала про site-specific театр, попробовала себя в этом направлении. После этого уже записалась в Санкт-Петербургскую театральную академию, где изучала театральную режиссуру и поставила свой первый спектакль.

- Раз уж речь зашла о бюджете: как вы решаете вопрос с финансированием своих проектов?

— Бюджет я нахожу сама. Помимо режиссерской школы, я также окончила краткосрочные продюсерские курсы, которые проводились совместно с немецкими продюсерами. Они дали мне хорошую базу: как составлять концепцию бюджета, как искать финансирование, как все правильно формировать.

Поэтому продюсерские навыки у меня тоже есть. Я уже на этапе идеи понимаю, каким примерно будет бюджет фильма. Даже когда пишу сценарий, сразу учитываю это: под бюджет выстраиваю сцены, количество актеров, чтобы не выходить за рамки возможностей.

Но все-таки, в основном это мои собственные средства, иногда помощь друзей и знакомых. Бюджеты у нас небольшие, но зато мы сразу четко понимаем, какие будут расходы и как все организовать внутри этих возможностей.

— Сегодня искусственный интеллект все активнее используют в киноиндустрии. Многие режиссеры считают, что с его помощью можно сократить расходы. Например, на эпизодических персонажей, отдельные визуальные сцены или сложные элементы постпродакшна. Как вы к этому относитесь?

— Сейчас действительно такая эпоха, когда технологии очень быстро развиваются. Появляется много специальных программ, и это уже касается не только рекламы — ИИ постепенно начинает входить и в киноиндустрию. Думаю, еще лет пять, и его начнут использовать гораздо активнее.

Мы тоже немного работали с ИИ в нашем последнем фильме, но очень точечно. Использовали его для сцен флешбэка, и в целом остались довольны результатом. ИИ органично вписался в сам фильм.

— О какой картине идет речь?

— Это мой последний короткометражный фильм «Эхо Кармен», он длится 25 минут. Это скорее кино-поэма, хотя в нем есть и диалоги. В целом это такой авторский, фестивальный фильм.

Но возвращаясь к теме ИИ, я думаю, что искусственный интеллект все-таки больше помогает режиссеру, чем заменяет его. В первую очередь — финансово. Например, если снимать фантастику или историческое кино, это требует огромных бюджетов: декораций, сложных локаций, визуальных решений. А с помощью ИИ многие вещи можно создать гораздо доступнее и при этом очень красиво. То есть он помогает режиссеру реализовать то, что в реальности было бы слишком дорого или вообще невозможно сделать в рамках небольшого бюджета.

При этом я не думаю, что ИИ способен заменить живую актерскую игру, внутреннее переживание, человеческое состояние в кадре. Особенно если говорить о том кино, которое мне самой близко — более атмосферном, кинопоэтическом, где важны тишина, паузы, взгляд актера, внутреннее ощущение. Мне кажется, душу такого кино технологии заменить не смогут.

- Если говорить о режиссерах мирового кинематографа, то чье творчество вам особенно близко?

— Очень люблю Тарковского — именно за эту тишину, паузы, внутреннее состояние кадра. Наверное, мне вообще близко такое кинопоэтическое кино. Из советской классики люблю фильм «Летят журавли» Михаила Калатозова, особенно его последнюю сцену. Я часто пересматриваю такие фильмы, они мне очень откликаются.

Из турецких режиссеров мне близок Нури Бильге Джейлан — «Зимняя спячка», «Три обезьяны». У него тоже очень созерцательное кино, где важны атмосфера, внутреннее состояние человека, тишина.

Нравится и Клод Лелуш. Когда смотришь его фильмы, понимаешь, что там не столько сюжет ведет картину, сколько настроение, эстетика, пауза, само ощущение жизни внутри кадра. И мне это тоже очень близко.

— Нередко можно услышать, что режиссура – не женское занятие. Вам самой приходилось сталкиваться с предвзятым отношением или ощущать какое-то давление из-за того, что вы женщина-режиссер?

— Честно говоря, я много об этом слышала и читала, но на себе этого никогда не  ощущала. Наверное, потому что никогда не концентрировалась на гендерной стороне вопроса. В юриспруденции ведь было то же самое — считается, что это больше мужская сфера. Думаю, подобные стереотипы существуют почти в любой профессии.

Но мне кажется, если человек действительно любит свое дело, работает честно и выкладывается полностью, то все остальное уже не так важно. Иногда люди начинают объяснять свои сложности тем, что они женщины, поздно пришли в профессию или не имеют профильного образования. Меня такие вещи никогда особенно не останавливали. Мне просто нравится сам процесс — снимать, работать, создавать. А все остальное для меня вторично.

— А если говорить уже о полном метре, то каким вы видите свой первый большой фильм?

— Вы как раз попали в точку, потому что сейчас я работаю именно над полным метром. Идея уже есть, сейчас идет работа над сценарием, подбором актеров и поиском главной героини.

Фильм называется «Аритмия жизни». Это история женщины-врача, которая переживает глубокий внутренний кризис, но в итоге постепенно возвращается к самой себе. Сценарий полностью мой.

— И напоследок: где зрители смогут увидеть ваши ближайшие работы?

— Сейчас готовятся показы сразу двух моих фильмов — «Второе дыхание» и «Эхо Кармен». «Эхо Кармен» — это история об архитекторе, актрисе и разрушении театра.

14 мая пройдет показ фильма «Второе дыхание», а 21 и 22 мая зрители смогут увидеть «Эхо Кармен». Первый показ пройдет в кафе, потому что для меня там важна сама атмосфера пространства — в программе будет пианино и небольшой перформанс. Второй показ состоится уже в кинотеатре «Низами».

К сожалению, так как это презентации и, в первом случае, маленькое пространство, вход будет по пригласительным. Что касается второго показа, то его смогут посетить уже все желающие, пройдя предварительную онлайн регистрацию на нашей страничке в Инстаграмм.

• Лейла Алиева и Арзу Алиева посетили Международный фестиваль ковра -ФОТО
• В Баку показали истории украинцев, нашедших убежище в Литве-ФОТО
• Состоялась презентация художественного фильма «Тагиев: Школа» производства Баку Медиа Центра